Неточные совпадения
— Пожалуйте, ваше сиятельство, ожидают, — сказал ласковый жирный швейцар
большого дома Корчагиных, отворяя бесшумно двигавшуюся на английских
петлях дубовую дверь подъезда. — Кушают, только вас велено просить.
Как повисли они — только два раза? так плечами, — он показал, как судорожно поднялись и опустились плечи, — потом палач подернул, чтобы, значит,
петли затянулись получше, и шабаш: и не дрогнули
больше».
Такие лудевы ставятся всегда в горах на кабарожьих тропах. В изгороди местами оставляются проходы, а в них настораживаются веревочные
петли. Попав головой в
петлю, испуганная кабарга начинает метаться, и чем сильнее бьется, тем
больше себя затягивает.
Если принять рано утром вечерний малик русака, только что вставшего с логова, то в мелкую и легкую порошу за ним, без сноровки, проходишь до полдён: русак сначала бегает, играет и греется, потом ест, потом опять резвится, жирует, снова ест и уже на заре отправляется на логово, которое у него бывает по
большей части в разных местах, кроме особенных исключений; сбираясь лечь, заяц мечет
петли (от двух До четырех), то есть делает круг, возвращается на свой малик, вздваивает его, встраивает и даже четверит, прыгает в сторону, снова немного походит, наконец после последней
петли иногда опять встраивает малик и, сделав несколько самых
больших прыжков, окончательно ложится на логово; случается иногда, что место ему не понравится, и он выбирает другое.
— Признаю, что я вполне в твоей власти, но предупреждаю, если ты уже слишком затянешь
петлю, в которую я попал, я предпочту умереть, чем влачить эти тяжелые цепи прошлого. Чего ты от меня хочешь? Ты живешь, ничего не делая и ничем не рискуя, — а я? Я ежеминутно должен дрожать, чтобы не попасться. Мне грозит ежеминутно тюрьма, Сибирь. Подумай об этом и сжалься. А ты требуешь от меня все
больше и
больше.
— Какая сейчас станица, ежели пароходы груз забрали. А ежели сунуться куда вглубь, народу много надо… Где его на
большую станицу соберешь? — сказал
Петля.
Собрал он здесь при помощи
Петли и Балабурды человек сорок знакомых бурлаков и грузчиков, отобрав самых лучших, головку, основал неслыханную дотоль артель, которая работает скорее, берет дешевле, а товарищи получают вдвое
больше, чем у хозяина.
— Потом палач подернул, чтобы, значит,
петли затянулись получше, и шабаш: и не дрогнули
больше.
В тряпице, завязанной в несколько узлов, нашлись, к сожалению, одни только заржавленные, старые скобки, задвижки, пуговицы,
петли и гвозди, перемешанные, впрочем, с несколькими пятаками. Несмотря на тщательный розыск, в сундуке не нашлось
больше ни одного гроша; все сокровища Глеба заключались в кожаном кошеле; то был капитал, скопленный трудолюбивым стариком в продолжение целого десятка лет!
Захару приходилось хоть в
петлю лезть; несмотря на знаки Гришки, которые поясняли ему, что работник нужен, он решился не запрашивать
большой цены, опасаясь, чтобы старик, чего доброго, не отказал взять его.
В этом Яков видел нарастание всеобщей глупости, сам же он жил страхом не выдуманным, а вполне реальным, всей кожей чувствуя, что ему на шею накинута
петля, невидимая, но всё более тугая и влекущая его навстречу
большой, неотвратимой беде.
Собственная особа Фридриха Фридриховича все
больше увлекалась артистическим патриотизмом: он сорвался с
петель и уж немножко хлестаковствовал...
Тот заложил
большой палец правой руки в
петлю своего коричневого фрака и поклонился Истомину с достоинством.
Терем этот, огороженный высоким бревенчатым забором, разделялся длинными сенями на две неровные половины. Меньшая из них, состоявшая из одной светлицы, была занята упомянутыми стариками, а
большая, по слухам, обитаемая нечистой силой, стояла запертой
большою железной дверью, сквозь которую продеты были двойные заклепы, охваченные огромным замком с заржавленной
петлей.
Названный Никитичем наклонился и начал шарить руками по настилке подмосток, пока не нащупал
большой деревянный чурбан, подставляемый палачом под ноги преступников во время накладывания им на шею
петли и выбиваемый затем из-под их ног.
Терем этот, огороженный высоким бревенчатым забором, разделялся длинными сенями на две ровные половины. Меньшая из них, состоявшая из одной светлицы, была занята упомянутыми стариками, а
большая, по слухам, обитаемая нечистою силою, стояла запертою
большой железной дверью, сквозь которую продеты были двойные заклепы, охваченные огромным замком с заржавленною
петлей.
Молча кружились то по лесу, то среди беззащитного поля и снова торопливо вваливались в темень, хряскали по сучьям, на одном крутейшем косогоре чуть не вывалились, хотя Еремей и ночью, казалось, видел, как днем. И чем
больше завязывали узлов и
петель, тем дальше отодвигалась погоня и самая мысль о ней. Что-то засветлело, и Еремей сказал...
Цепкость сетки зависит от тонины ниток и ширины
петель, или ячеек. Чем нитки тоньше, а
петли шире, тем лучше: само собою разумеется, что нитки не должны рваться, а сквозь ячейки не должна пролезать птица. Величина шатра может быть произвольная, но по
большей части окружность его, когда шатер поставлен и растянут, бывает в десять сажен.
Охотник вытягивает ему ноги, складывает ровно крылья, выправляет хвостовые перья и, оставя на свободе одну голову, спеленывает его в платок, нарочно для того сшитый вдвое, с отверстием для головы, плотно обвивает краями платка и завязывает слегка снурком или тесемкой; в таком положении носит он на ладони спеленанного гнездаря по крайней мере часа два, и непременно там, где много толпится народа; потом, развязав сзади пеленку, надевает ему на ноги нагавки с опутинками, которые привязываются обыкновенною
петлею к должнику, [Нагавками, или обносцами, называются суконные или кожаные, но подшитые тоненьким суконцем онучки, шириною в
большой палец, которыми обертывают просторно, в одну рядь, ноги ястреба; па онучках, то есть пагавках, нашиты опутинки, плетеные тесемочки волос в тридцать, длиною четверти в полторы; каждая опутинка нижним концом своим продевается в петельку, пришитую к нагавке, затягивается и держится крепко и свободно на ноге.
Теперь же, после нападения щуки на кружок, сейчас описанного мною, понятно, что не щуренок перегрыз сетку, а, вероятно,
большая щука схватила снаружи которого-нибудь из окуней, прорвала несколько
петель и, не задев за них зубами, ушла, испугавшись шумного и сильного плеска остальной рыбы (который мы слышали, но кружка не посмотрели), и что несколько окуней и щуренок воспользовались прорехою и отправились опять гулять в Ворю.
Должник устроен довольно затейливым образом: другой коней его прикрепляется к железному прутику, вершка в два с половиной длиною; прутик просовывается весьма свободно в круглое отверстие костяной дощечки, просверленной на средине (длиною вершка в два, а шириною в палец] и держится в дощечке на широкой шляпке, какая бывает у
большого гвоздя; к обоим концам косточки прикреплен своими концами ремешок (в четверть длиною), вытянутый посредине кверху; он составляет острый треугольник, которому основанием служит дощечка; к верхнему острому углу ременного треугольника привязываются простою
петлею обе опутинки; стоит дернуть за их концы —
петля развяжется, и ястреб может лететь.
Если существует, то для них нужен шатер
большего размера, вязанный более широкими
петлями, из ниток более крепких и толстых, потому что стая глухарей, пар в двадцать, разорвут или оторвут от кольев обыкновенный тетеревиный шатер.
— Ничего
больше не скажу, как уловлен он — и уловлен на гордости, а это и есть
петля смертная.
Сыромятов. Вот тебе сказ короткий: не будь ты мне друг, все одно что брат, я б с тобою жив не расстался; уж то ли, се ли, а по крайности расстрамил бы тебя на весь свет!.. А теперь хоть и обидно, а больше-то мне тебя жалко! Оплели!.. Да и что ж не оплести, коли сам в
петлю лезет… затянуть только покрепче!..
Матушка, не переставая работать длинными деревянными спицами своего филейного вязанья, сосчитала ряд
петель — и потом, не ожидая моего ответа, заговорила, что я сужу чрезвычайно односторонне и неправильно: что быть практичным — это еще отнюдь не значит быть себялюбивым эгоистом; но что, кроме того, в свете часто без разбора называют практическими людей, которые просто разумны и поступают умно не вследствие
большой практики, а вследствие хорошей обдуманности и ясного понимания дела.
Узнал он, пришел — исщипал ее всю — потому он не то чтобы драться, а все
больше щипится, а потом нахлестался винища-то, пришел да и пужает ее: «Я, говорит, тоже повешусь, от тебя повешусь; вот на этом самом, говорит, шнурке, на сторе повешусь»; и
петлю при ней делает.
Его
большое, распухшее, неповоротливое тело было стянуто в длинный сюртук, похожий на кучерской кафтан, с крючками и с
петлями вместо пуговиц и с высокою талией, и было бы странно, если бы от него пахло, например, одеколоном.
Ворота отворены — одна половинка их, сорванная с
петель, лежит на земле, и в щели, между ее досками, проросла трава, густо покрывшая
большой, пустынный двор дома. В глубине двора — низенькое закопченное здание с железной крышей на один скат. Самый дом необитаем, но в этом здании, раньше кузнице, теперь помещалась «ночлежка», содержимая ротмистром в отставке Аристидом Фомичом Кувалдой.
Наделавшая шуму речка Причинка была притоком
Большого Сулата в том месте, где он делал широкую
петлю на север, а потом круто поворачивал к юго-востоку; на стрелке, где сливались эти реки, стояла деревушка Причина, куда мы теперь ехали.
Вытянув шею, он пристально всматривался в даль, и там, в
петле реки, на высоком бугре, увенчанном маленькою рощею осин и берёз, воображение его строило
большой каменный дом с зелёными ставнями и башней на крыше; вокруг дома — подкова крепко слаженных, крытых железом служб, а от подножия холма во все стороны разноцветными полосами лежат пашни.
Николай. Я подумал, что бросать мне этот образ жизни не следует, чтоб не растерять знакомства. Занял в одних руках значительную сумму за
большие проценты, уплатил все мелкие долги и зажил опять по-прежнему, в ожидании будущих благ. Все мне казалось, что получу
большой процесс. Ну, а дальше уж просто. Процесса
большого я не получил, деньги прожил, а долг, как
петля на шее.
Петля давит, тоска, отчаяние… А от тоски праздная, трактирная жизнь… Вот и вся моя нехитрая история.
Так он жил год, два, три, иногда отступая от этого строгого порядка жизни, но
большей частью возвращаясь к нему. Управляя своим воображением, он освободился от непроизвольных галлюцинаций. Только изредка на него находили припадки бессонницы и видения, рожи, и тогда он глядел на отдушник и соображал, как он укрепит веревку, как сделает
петлю и повесится. Но припадки эти продолжались недолго. Он преодолевал их.
— Свят, свят, свят… — шепнул лесник, спеша просунуть толстый засов в
большие железные
петли. — Экую погоду бог послал!
Идет и все
петли свои в голове плетет. Теперь, стало быть, королевич главную науку произошел — невесту себе выбрал, не станет, поди, по заморским краям
больше трепаться. А генерал, что он супротив может? Его для умственности послали, а не то чтобы после кофия весь день до вечера на диване дрыхнуть. За этакое поведение король не похвалит…